Получилась гаррота. Примитивная, эффективная, смертельная. Такими душили часовых ещё в Первую мировую. С тех пор принцип не изменился.
Четыре метра.
Бизон остановился у ближнего стеллажа. Начал рыться на полках, отодвигая ящики, заглядывая в углы. Спина ко мне. Широкая, обтянутая грязным тактическим жилетом. Между лопаток темнело пятно пота.
— Ну где ты там⁈ — голос Михи донёсся со стороны столов. Капризный, нетерпеливый, с ноткой раздражения.
— Ищу! — Бизон не обернулся. Продолжал рыться на полке. — Темно тут в углах, ни хрена не видно…
Три метра.
Он сделал ещё шаг. К соседнему стеллажу. К тому, что стоял прямо напротив моего укрытия.
Два с половиной.
Я чувствовал, как замедляется время. Как растягивается каждая секунда, превращаясь в вечность. Сердце «Трактора» билось ровно и мощно, гоняя кровь по модифицированным сосудам. Шестьдесят ударов в минуту. Спокойный, рабочий ритм.
Бизон повернулся к стеллажу спиной ко мне. Полностью. Затылок, шея, плечи. Всё как на ладони.
Полтора метра.
Он наклонился, чтобы проверить нижнюю полку. Пистолет по-прежнему в руке, ствол смотрит в пол.
Сейчас.
Я сделал шаг.
Глава 6
«Трактор» был тяжёлым. Полтора центнера массы, которая при каждом движении норовила вдавить ноги в бетон. Но я знал, как следует двигаться. Знал, как распределять вес и как ступать, чтобы даже эта махина скользила бесшумно, как тень.
Сперва перекат с пятки на носок. Мягкий, плавный. Вес переносится постепенно, без рывков. Колено чуть согнуто, чтобы амортизировать. Корпус неподвижен, работают только ноги.
Шаг.
Ещё шаг.
Бизон продолжал рыться на полке. Отодвинул какую-то коробку. Выругался вполголоса, когда не нашёл ничего полезного. Потянулся к следующей.
Я был прямо за ним. Оставалось меньше метра. Так близко, что чувствовал исходящее от него тепло. Слышал его дыхание, ровное и глубокое. Видел капли пота на бритом затылке, стекающие к вороту жилета. Чувствовал запах его тела, кислый, резкий, с примесью машинного масла, крови и чего-то химического. «Берсерк», наверное. Даже не употребляя, он провонял этой дрянью насквозь.
Мои руки поднялись.
Проволока натянулась между кулаками. Тонкая стальная нить, поблёскивающая в тусклом свете ламп. Семьдесят сантиметров смерти.
Бизон начал выпрямляться.
Пора.
Наброс!
Движение было отработано до автоматизма. Руки вперёд и вверх, описывая полукруг. Проволока легла точно на шею, обвив её плотно, пройдя там, где череп плавно переходит в позвоночник.
Петля легла. А потом я рванул.
Назад и вниз. Всем весом «Трактора». Сто пятьдесят килограммов против его ста двадцати. Физика, мать её, она на моей стороне.
Проволока впилась в синтетическую плоть.
Бизон захрипел. Это был влажный, булькающий звук, который издаёт человек, когда ему пережимают горло. Отчаянный и первобытный.
Его руки взметнулись к шее. Инстинкт, древний как сама жизнь. Убрать то, что душит. Освободить дыхание. Выжить.
Пальцы заскребли по проволоке, пытаясь просунуться под неё. Не успели. Я уже затянул петлю на второй оборот, и тонкая сталь ушла в плоть, перекрывая всё. Трахею. Сонные артерии. Яремные вены.
Он попытался развернуться.
Но я не дал.
Полшага назад, тяну его за собой и тут же бью по здоровой ноге, выбивая коленный сустав. Тело противника падает и собственным весом начинает душить себя. В судорожных потугах извернуться, Бизон задевает ножку стеллажа своей ногой.
Металл загудел. Полка качнулась. Что-то упало, покатилось, звякнуло о бетон. Мелочь, не важно.
— Бизон? — крикнул Миха. — Что там у тебя?
Все-таки услышал, зараза… Надо было все-таки ножом. Или взять этого на мушку «Грача» и вперед ко второму. Ну уже хрен с ним…
Вечно хочешь как лучше, а получается как всегда. Ну, не люблю я кровь, что поделать. Даже синтетическую. Да и патроны надо беречь. Кто знает где они еще понадобятся.
Стало ясно почему его прозвали Бизоном. Шея такая толстая, что дало ему несколько мгновений сопротивляться дольше. Сделал небольшой рывок удавкой на себя и Бизон дёрнулся.
Сильно. Отчаянно. Как зверь в капкане. Всё его тело напряглось, мышцы вздулись, руки заколотили по воздуху.
Правая рука метнулась вниз. К пистолету, который он выронил при нападении. Оружие лежало на полке, в полуметре от его судорожно сжимающихся пальцев.
Я затянул проволоку ещё сильнее. Кстати, сделана она была из каких-то местных материалов.
Ещё один оборот. Хрип перешёл в свист. Тонкий, пронзительный, едва слышный. Воздух выходил из пережатого горла последними каплями.
Ноги Бизона заскребли по бетону. Каблуки его ботинок царапали пол, пытаясь найти опору. Не находили. Я держал его на весу, приподняв над полом на несколько сантиметров, благо силы «Трактора» позволяли.
Пальцы его правой руки всё ещё тянулись к пистолету. Скребли металл. Царапали. Судорожно сжимались и разжимались.
Сантиметры до оружия. Пять. Четыре. Три.
Нет, не достанет. Я знал это с самого начала.
Секунды текли.
Одна.
Его тело билось в моих руках, как огромная рыба, выброшенная на берег. Мышцы сокращались в агонии. Ноги дёргались. Руки колотили по воздуху.
— Бизон? — громче повторил Миха. Голос был явно напряжен. Даже немного напуган.
Две секунды.
Движения стали слабее. Медленнее. Ноги перестали скрести по полу. Руки опустились.
Три.
Он ещё дышал. Вернее, пытался. Грудь судорожно поднималась и опадала, лёгкие работали вхолостую, качая воздух, который не мог пройти через пережатое горло.
Четыре.
Дыхание прекратилось. Тело обмякло. Голова упала вперёд, подбородок ткнулся в грудь.
Пять.
Я держал ещё пять секунд. Для верности. Десять лет назад, в Сирии, я видел, как «мёртвый» боевик встал и всадил нож в спину бойцу, который отвернулся слишком рано. С тех пор я никогда не отпускаю раньше времени.
Шесть.
Семь.
Восемь.
Девять.
Десять.
Тишина.
Только гудение вентиляции. Только далёкий звук капающей воды. Только стук моего собственного сердца, ровный и спокойный.
Я ослабил хватку. Мощный аватар мне достался.
Бизон уже не шевелился.
Медленно, осторожно, я опустил его на пол. Положил на бок, лицом к стене. Со стороны Михи это выглядело так, будто Бизон присел за стеллажом, нагнулся к нижним полкам.
Проволоку я размотал с шеи. На ней осталась синтетическая кровь. Я смотал её обратно в бухту, убрал в карман. Пригодится ещё.
Потом поднял пистолет. Проверил. Полный магазин, двенадцать патронов. Дослал патрон в патронник. Тихий щелчок, который заглушил гудение вентиляции.
— Бизон? — голос Михи. Все еще настороже. — Нашёл что-нибудь?
Тишина.
— Бизон?
Голос Евы зазвучал в голове:
— Чисто. Биосигнатура прекращена. Пульс ноль, активность мозга ноль, — пауза, короткая, почти незаметная. — Уровень стресса оператора Корсак в пределах нормы. Сердечный ритм стабильный. Кучер, ты пугающе спокоен.
А вот если бы кровь была, я бы не был так спокоен.
Я посмотрел на неподвижное тело у своих ног. Это просто работа. Грязная работа, но работа. Ничего личного.
Хотя нет. Личное тоже было.
Я вспомнил молодого Мурзика, которого эти двое бросили на корм раптору. Вспомнил троодона в свинцовом ящике, голодного, дрожащего, перепуганного до полусмерти. Вспомнил разделочные столы в соседнем помещении, залитые кровью. А еще чаны с кустарным «Берсерком», который превращал людей в одноразовое мясо для чужих войн.
Всё личное. Просто я умею откладывать это в сторону. Пока работаю.
Я сделал шаг из-за стеллажа. Потом другой. Вышел на открытое пространство склада.
Время разговоров.
Миха лежал на столе.
Глаза закрыты. Грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Лицо расслабленное, почти умиротворённое. «Берсерк» держал его в коконе химического блаженства, где боль была далёкой, как воспоминание о детстве.
